Город спал, там, за окнами, давно замолк двигатель на заводе "Мотор", давно спал на топчане у себя дома Петька Маремуха, давно спали мои родные.
Теперь, ночью, я почувствовал, что, наверно, буду жить, хотя все еще болела нога, болела раненая грудь; стоило немного пошевелить шеей - острая боль пронизывала насквозь череп.
Я осторожно высвободил из-под одеяла руку и чуть слышно провел пальцами по лбу.
Вся голова была забинтована.
На виске пальцы мои нащупали короткие колючие волосы.
Я понял, что попал в больницу и что меня, когда я был без сознания, остригли.
Хотелось поговорить с кем-нибудь, спросить, как я попал сюда, что со мной, но никого уже рядом не было.